Дата события: 19-20 октября 2019 года
Маршрут: Находка — Сергеевка — река Поворотная — озеро Метеоритное — гора Крутая — гора Поворотная — ключ Осиновый (р.Алексеевка)
Участники: Григорий Воронков, Татьяна Николаевна Карцева, Анна Дмитриевна, Галина Киселева, Павел, Сергей, собака Рыжая.
С появлением сотовых телефонов и засильем автомобилей, окружающее пространство сузилось до размеров однокомнатной квартиры. На гору Ольховая стали ходить за один день.
Приехав давным-давно в Приморье и обойдя близлежащие окрестности, я прослышал про горы Сестра, Ольховая, Лысая. Но это, казалось, находится так далеко, ну где-то рядом с краем света.
На работе один местный старожил, долго и путано рассказывал, как добраться до Китайской, нет не границы, до горы Китайской, так раньше называлась Ольховая. Какие там диковинные дремучие леса, чистейшая река, а про ягоды и грибы и говорить нечего. Ягоды было столько, что ее на вершине просто гребли лаптями и сразу выжимали в самопальной скороварке брусничный сок. Я страстно захотел попасть туда. А ходили на Китайскую (Ольховую) раньше, в основном, по реке Поворотной. По-старому река Поворотная называлась Малаза, а падь — Ималиновская, по фамилии жившего там то ли корейца, то ли китайца по фамилии И Ма Лин.
Подбил я на эту авантюру, сходить на гору Ольховая, Валентина Васильевича Семененко, его сподвижницу Веру Анатольевну Федоришину и их верного пса, соблазнив несметным количеством ягоды брусники.
Августовским утром, сев на электричку, мы добрались до города Партизанска. Оттуда на поезде, состоящим из трех вагонов, одного почтового, одного пассажирского, третий не знаю какой, мы благополучно доехали до поселка Сергеевка. Отсюда, собственно, и началась наша пешая часть маршрута.
Валентин Васильевич – человек энергия. Он вел группу здоровья «Гармония», занимался йогой, играл на аккордеоне, который соединил с электросинтезатором. Получился человек — оркестр. Такой человек не мог просто так идти с рюкзаком по дороге. Он должен, просто обязан был что-то сотворить. Я не знаю, ну там ковер-самолет, или машину времени, но, наверное, на машину времени просто не хватило времени, и он сделал специальную тележку, типа рюкзака на колесиках. На него положил еще рюкзак жены, предлагал и мой рюкзак сверху погрузить. Но я человек, работающий, как я выражаюсь, с железками, скептически отнесся к этой самобеглой колеснице и вежливо отказался. Мне казалось проще и легче нести рюкзак на спине, чем тянуть или толкать за специальные оглобли этот воз.
От села Сергеевка, по трассе (двенадцать километров по асфальту) вся эта конструкция перемещалась неплохо. По грунтовке еще семь километров, до первого брода повозка тоже двигалась сносно. Но после брода по таежному бездорожъю перпетуум- мобиле двигаться категорически отказался. Пришлось все это разбирать и прятать в лесу. Меня это слегка расстроило, ведь придется возвращаться туда, откуда начинался поход, это слегка ограничивало в моих планах передвижения, я привык к «кругосветным путешествиям», то бишь идти, куда глаза глядят.
Вдоль реки шла еле заметная охотничья тропка, которая то и дело терялась, и нам приходилось бегать вдоль и поперек, чтобы отыскать ее. Скорость продвижения у нас получалась очень маленькая, а продуктов было всего лишь на три дня. Но не только продовольствие, но и самое необходимое в походе – спички, было рассчитано с математической точностью. Когда Валентин Васильевич на вокзале спросил, есть ли у меня спички, я уверенно ответил: « Да, есть, шесть спичек, по две штуки на день». Разжигая костры, я ставил себе оценки, разжег с одной спички-пятерка, с двух — четверка, с трех — тройка. В этом деле я стал круглым отличником. Услышав это, он куда-то исчез и тут же появился и высыпал на скамейку гору спичечных коробков. Разделил ее на две части, одну из которых дал мне.
Потихоньку продвигаясь по буреломам, форсируя реку, я отыскивал заветное зимовье, откуда еще через два брода надо начинать подъем на гору. Зимовье я нашел, и даже два, но они по описанию совсем не подходили под то, что мне рассказывал старожил на работе. Как потом выяснилось, нужного зимовья уже и не было, оно сгорело. Отчаявшись, мы остановились на обед. Поев и попив чаю, я уже собрался лезть на склон сопки, но тут из кустов появились болотные сапоги. За ними вторые, третьи… Вышла большая группа туристов. Это были взрослые мужики, бывшие геологи из Тавричанки, ходившие на гору Крутую за ягодой. Они очень «подробно» объяснили, где надо подниматься. Пройдете, говорят, и будет такое ВО! И подняли дружно руки вверх. И после этого ВО, лезете наверх. Сапоги растворились так же быстро, как и появились. Да, с такими координатами мы теперь не заплутаем!
Идем и крутим головами, отыскивая это самое ВО! Идем-идем, а ничего нет. Беспокойство одолевать стало. И наконец – вот оно – это ВО! С крутого склона во время тайфуна Джуди сошел сель. Почва, деревья, камни – все съехало вниз. Осталась голая скала. Огромная куча поломанных, как спички, деревьев, тысяча тонн грунта, лежали у основания склона. Наверное, и правда это иначе и не назовешь, как ВО!
Заночевав недалеко от селя, с утра, взяв небольшой запас еды, мы вдвоем с Семененко полезли наверх. Вера Анатольевна с собакой осталась в лагере. Склон был очень крутой. Мы, цепляясь за траву и тонкие деревца, карабкались вперед. Очередной раз сев отдышаться, я показал на соседний склон. И говорю, что в следующий раз надо будет подниматься по нему. Там просматривался острый и плавный конек. Но это будет в следующий раз. А сейчас мы лезем по крутяку. Стала появляться брусника. Валентин Васильевич начал ее собирать. Мне приходилось его уговаривать лезть вперед. Он, нехотя, прерывал увлекательнейшее занятие. Зато, когда мы поднялись, то увидели море этой самой брусники. На сбор одиночных ягод он тратил драгоценное время. Здесь же мы быстро набрали по целому ведру ягоды.
Как выяснилось из записки на вершине, это была гора Крутая. А вершина Ольховой была вдалеке и манила нас к себе, так как я слышал, что там есть горное озеро. Положив ведра с ягодой в рюкзаки, мы «помчались» на вершину. Где по медвежьей тропе, где через густые непролазные ельники, мы просто летели на Ольховую. И вот она, вот, я держусь за железяку тригонома, кручу головой во все стороны в поисках озера, а его нет. Не может быть, не могли меня обмануть! Пройдя по вершине на юг метров сто, я увидел это чудо. Бегом по камням мы спустились к озеру. Вот это да – на вершине горы ОЗЕРО! Скинув одежду, искупались в прохладной чудесной воде. Валентин Васильевич, как всегда, помахал руками и ногами по йоговски, изображая то цаплю, то еще кого-то. Надо спешить. Солнце неумолимо катится вниз, а нам надо еще спуститься в наш лагерь. Не разбирая дороги, бежим по хребту и потом, скатываемся по травянистому склону вниз. Быстро стемнело. Фонарик в походы я никогда не брал, слишком тяжелый, да и через пару дней он переставал светить. Карабкаясь по каким-то обрывам в полной темноте, я в одном месте остановился, как сказали бы наверное йоги, в позе лягушки. Подошедший ВВ спросил: «Что?» Я ответил: «Оттяни меня за шиворот». Он оттянул. «Теперь, -говорю, — убери свои ноги с моих рук». Оказывается, мы стояли на краю пропасти. Чтобы видеть дорогу, пришлось оторвать рукав свитера, и сделать факел. Потом пошел второй рукав. Хорошо, что скоро добрались до лагеря, а то бы иначе пришлось спалить весь гардероб.
Прослышав о чудесах на вершине, Вера Анатольевна тоже захотела их увидеть.
Переночевав, наутро мы уже полным составом полезли на тот конек, который видели вчера. Пройдя метров двести по склону, мы вышли на хорошую тропу, по которой, очевидно, и ходили ребята из Тавричанки («болотные сапоги»). Через час ходьбы мы вышли на ложбину в склоне, в которой обнаружилось еще одно, теперь уже не горное, а лесное озеро. Нашей радости не было предела. Но рядом было еще одно чудо, заставившее нас сбросить рюкзаки и сделать привал. На берегу озера росло «хлебное дерево». Хлебное, в прямом смысле этого слова. На ветвях были нанизаны целые буханки хлеба. К одной из ветвей был привязан огромный мешок продуктов, висела палатка. Под деревом лежало ведро картошки.
Шли четвертые сутки нашего путешествия (вместо запланированных трех). Продуктов уже не хватало, и мы немного позаимствовали с хлебного дерева, приготовив второй завтрак.
Когда в этом же году я пришел сюда зимой, от мешка и палатки остались одни лохмотья, наверное, мишки здесь тоже устроили себе праздничный обед или ужин.
Через несколько лет я опять встретил тавричанских ребят. Они сказали, что это они оставили продукты, им не хотелось все это тащить домой
После сытного второго завтрака, мы быстро по тропе поднялись на Крутую, потом на Ольховую. Насладившись прелестями вершины, я предложил заночевать на озере, так как вечерело, Но, видимо, мои друзья уже нагулялись и хотели идти домой.
Быстро стемнело, мы медленно шли, то и дело проваливаясь между камней. Анатольевна говорила, что мне хорошо, я молча падаю, а она, проваливаясь иной раз по пояс меж валунов, заросших мхом, громко вскрикивала. Так продолжалось до четырех часов ночи, пока мы не вышли на огромную поляну поросшую баданом и поняли, что всю ночь толклись на одном месте и никуда не спустились. Судя по тому, что бадан низко не растет, наша высота была не менее, чем тысяча метров над уровне моря. Валентин Васильевич, как главный специалист по разного рода мистике, резюмировал: «Нас водят и кружат». На что я ответил: «Никто нас не кружит, у меня перед носом всю ночь Полярная звезда, мы идем строго на север. Просто скорость продвижения ночью очень маленькая». Разведя костерок и подремав до шести часов, когда начало светать, мы быстро, за два часа спустились к реке и благополучно добрались до дома.
С тех пор я много раз бывал на этой чудесной вершине. Ходил за ягодой не торопясь. На все про все у меня уходило пять дней. Из них всего два часа собственно на сбор ягоды.
Потом появилась дорога по реке Алексеевка, правда она доходила лишь до ключа Рудковский и местами шла прямо по руслу реки. Так что воспользоваться этой дорогой было немного проблематично. Но, как гласит народная мудрость, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. И мы перестали ходить по речке Поворотной. Стали ездить по Алексеевке, а душа рвалась на Малазу, туда, где нет ни дорог, ни людей, где были места, воспоминания о которых щемили сердце.
Но как-то все не складывалось, то тайфун размоет все подъезды, то сынишка напарника по пути заболел, да и других походов было много, мы не сидели дома.
И вот наконец-то в 2019 году наш туристический клуб «Траверс» запланировал поход на гору Ольховую через реку Поворотную! Опять авантюра, пройти малознакомым довольно протяженным маршрутом. Сейчас так не ходят, сейчас ходят за один день — подъехали, поднялись на вершину и бегом вниз, домой. Но мы, «траверсанты», не ищем легких путей.
По телефону я даю в своей группе объявление: «Требуются «авантуристы» на небольшой экстрим поход». И вот шестеро смельчаков и собака по кличке Рыжая на реке Малаза.
В понедельник в горах выпал снег, похолодало. Но жена, посмотрев прогноз погоды, заверила, что к выходным потеплеет. Меня это не успокаивало. Нам нужно было быть готовым и к холодной ночевке. Я взял 20 литровую металлическую канистру из-под соевого масла и за полчаса сделал походную печку облегченного варианта, которую можно будет спрятать на озере, чтобы не тащить наверх, и можно было бы еще сюда вернуться. Дома на огороде мы ее испытали и обожгли, печка нам понравилась.
Со среды я уже не мог ни спать, ни есть. Я уже был там, в горах.
Привез на реку Поворотная нас водитель Игорь Рябошапка, на своей красивой новенькой машине «ГАЗ Садко».
Трое из Находки — это Татьяна Николаевна Карцева — главный фотограф и душа клуба, Галина Киселева и я (Григорий). Из поселка Врангель — Анна Дмитриевна, тренер йоги, наша хорошая знакомая и, надеюсь, в скором, член клуба. А также протеже Татьяны Монастыршиной (она к моему великому сожалению не смогла пойти) двое парней — Павел, Сергей и собака Рыжая. Сергея и Павла с их четвероногим другом я вижу впервые, но общаясь с ними по телефону понял, что ребята толковые, не подведут. Собака тоже оказалась очень милым, смышленым и симпатичным существом. Она не лезла к столу, не лаяла по пустякам, бегала вокруг, наматывая километраж вдвое больше, чем мы. Собака всем очень понравилась, и каждый норовил ее покормить и погладить.
Завтра у нас планы подняться на хребет и дальше идти не классическим маршрутом, много раз хоженным, через горы Крутая и Ольховая, а повернуть в сторону горы Поворотной 1447м и уйти под 90 градусов на хребет между ключами Сухой и Осиновый, который мы называем Осиный. Путь это новый. На карте его высмотрела Карцева Т.Н. Потом, подумав и опомнившись, она уже согласна была пойти классикой, но мы с женой Наташей, главным нашим штурманом, раскинули пасьянс на топографических картах, сказали – неплохо, можно и нужно пройти. К сожалению, Наташа не смогла пойти в поход, работа. Жаль не смогли пойти и наши завсегдатаи – Игорь Филатов, Леша Павленко, Таня Черешнева, Наталья Николаевна Лялюлина.
Дорога по Малазе сейчас идет километров пятнадцать. Это дорога не лесовозная и даже не охотничья, ее накатали заготовители кедрового ореха — «шишкари». Дорога сильно размыта дождями, ужасные броды. Проехав из пятнадцати километров всего семь, водитель сказал, что дальше не проедет. Вообще- то я не то чтобы рассчитывал, а мечтал, что мы проедем до второго зимовья. Но чудес не бывает.
Я не стал спорить с водителем. Постучал по двери салона и крикнул: « На выход!» Быстро позавтракав и напялив болотные сапоги и рюкзаки, рванули галопом по вполне проезжей дороге. Через полтора часа Татьяна Николаевна тычет мне пальцем на часы, мол, пора сделать перекур, будто я и сам не знаю. Обычно, идя по дороге, мы делаем отдых через час, если идем в гору, то отдыхаем через полчаса. А тут я лечу без остановок. Осенью день очень короток, а мы не доехали до намеченной точки, поэтому надо спешить. Я кричу: «Сейчас выйдем к реке и остановимся».
На реке красивый порожек, с каменными щеками и причудливым сливом воды. Галя достает из рюкзака коробочку и как всегда озадачивает нас вопросом: « Что в коробочке?» Я говорю, что там французские пирожные, которыми ты хотела «отравить» нас прошлом походе. Она весело кричит, что я не угадал, впрочем, не угадал ни кто. Там были огромные сливы. Мы сидим у реки, кушаем вкусные и сочные сливы на сливе.
По дороге мы идем со скоростью четыре километра в час. Хороший ход, ведь нам сегодня надо дойти до Метеоритного озера.
Озеро не имеет названия. Владивостокские Гринтуровцы называют его Кариковским, по фамилии старого туриста-сплавщика Геннадия Карикова, нашедшего его. Я же давно называю озеро — Метеоритным.
Все сопки вокруг округлой формы, не имеют ни одной щербины. А тут такая выемка, как будто сотни тысячи лет тому назад, в гору ударил метеорит. Метеоритное еще и потому, что я здесь наблюдал двадцатипятилетний максимум метеорного потока Леониды. В этот день, по описанию астрономического календаря, звездное небо должно просто обрушиться на землю обилием метеоров. Чтобы исключить влияние городского света, я с Тамарой Ивановной Бирюковой, как я выражался, моей бабушкой, и молодым мальчишкой Андреем Ефремовым, решили двадцатого ноября идти наблюдать звездопад на гору Ольховую.
В Находке снега не было совсем, в поселке Сергеевка снега было один сантиметр, а в горах снега было по пояс. Чтобы облегчить поход Тамаре Ивановне, мы решили остановиться на озере под горой Крутой, где, по моему мнению, обзора звездного неба для наблюдения звездопада вполне хватает. Днем мы с Андреем поднялись на вершину горы Ольховая, там был фантастический лунный пейзаж. Подержавшись несколько секунд за железяку тригонома, больше не позволял мороз и ветер, спустились в ельник, где разожгли костер, чтобы отдохнуть и перекусить. Куча дров в костре была по пояс, она и дымила, и шкворчала, и трещала, но тепла и пламени не давала. Чтобы окончательно не замерзнуть, набили полный рот конфетами и рванули «домой» на озеро. Снега было по пояс, но на коньке хребта он был утрамбован до твердости асфальта, но на нем же, на коньке, был сильный штормовой ветер, не дававший идти. Спускаясь немного в низ, утопаешь в снегу. Согревшись, барахтаясь в снегу, лезешь отдохнуть вверх, на ледяной ветер и холод. По переменке, то вверх, то вниз, потихоньку продвигались вперед, вернее назад, на Метеоритное озеро.
Недалеко от лагеря мы увидели следы нескольких медведей. Конец ноября, столько снега, а они не спят. На озере у Тамары Ивановны, все было тихо и спокойно, звери прошли стороной. Надо сказать, что Т.И. была неординарным человеком. Она чувствовала тонкие энергии, могла лечить руками и словом, проверял на себе… Она и еще несколько, как я их называл, бабушек, ходили в закрытую группу к Учителю. Мне, как проводнику, был допуск к ним, и я иногда заходил на их занятия, но ничего совершенно не понимал из их учения. Собственно, и не хотел понимать, меня больше интересовали естественные науки, астрономия, биология. Я удивлялся, откуда у их Учителя все эти знания. Наверное, это последствия службы и ранения в Афганистане.
Позже Учитель уехал на Алтай в малую Шамбалу, и я потерял его след.
Этой ночью должен был начаться звездопад. Я долго смотрел на необычайно яркое звездное небо, но не видел ни одного метеора. Я тогда не знал, что звездопад начинается после двух часов ночи. Замерзнув, пошел в палатку, но не спалось, и я то и дело выглядывал из палатки и до ломоты в шее смотрел на небо. Лежать в летней палатке было холодно, и я решил выйти погреться, помахать руками, ногами, чтобы разогнать кровь.
Выйдя, я обомлел. Через все небо пронесся огромный болид размером с футбольный мяч. След от него оставался на небе еще минут десять -пятнадцать. Я заорал диким голосом, так, что народ из палатки выскочил босиком на снег. Спрашивают: « Что случилось?» Но я потерял дар речи, лишь пальцем тыкал в небо, где болиды, правда меньших размеров, посыпались как из рога изобилия. Они были с искрящимися длинными хвостами. На каждый «юбилейный» превосходивший предыдущий, мы дружно кричали во весь голос «семьдесят, восемьдесят…» Только больших насчитали больше ста пятидесяти. Но даже самый маленький болид, был гораздо больше, чем те, что я видел потом в своей жизни.
Под утро, Андрея скрутила боль в животе, а у меня появилось какое- то непонятное чувство в области солнечного сплетения. Тамара Ивановна сказала: «Я чувствую энергии, идущие из космоса». Я понял, что во время метеорного потока, идет какое-то неизвестное излучение, всплеск которого мы почувствовали. Ранее я про это нигде не читал.
Григорий Воронков 
Андрей Ефремов
фотографии тех времен
Но вернемся к нашему настоящему походу. После второго зимовья дорога закончилась, и пришлось идти прямо по реке, благо, что этой осенью воды мало. Периодически я выходил то на правый, то на левый берег, в надежде найти тропу или более-менее легкий путь. Но все напрасно – сплошной бурелом. И приходилось возвращаться на речку и идти по руслу. Вода была кристально чистая, камни без слизи, в болотных сапогах можно идти, не разбирая дороги и не теряя драгоценного времени.
На маршрут мы вышли в 9.20, а в 15.30 мы были у подножья склона горы Крутой.
Перекусив и сняв болотники, мы за час поднялись до Метеоритного озера.
Прошла, наверное, одна секунда, и я стою в полном одиночестве. Собака и та убежала. Наверное, тоже будет фотографировать озеро.
До темноты осталось всего полтора часа, а у них фотосессия понимаете ли. А ведь еще надо успеть поставить палатку с печкой, наготовить дров на костер и печь, сварить праздничный ужин (у Николаевны родились две внучки). Будем ее поздравлять с почетным званием БаТаня.
Уже темнеет, праздничная уха почти готова, но тут вмешивается форсмажор. Оказывается, он был рядом. Ребята из Врангеля шутят: «Вали на нас». Все дело в том, что мы не умеем делать, как мы говорим, «нанайские» или «манаевские» костры. Наши костры до неба. И из-за этого перегорел старый таган, и все, что было в котелке, кроме рыбы (я ее еще не положил), оказалось на земле. Но это нас не напугало, и даже не огорчило. Через минуту все, что было на земле, снова возвращается в котелок, заливается свежей водой, добавляется запасной рис и кипятится на свежевырубленном тагане. Через 15 минут горячее варево разливается по чашкам, и под звон походного «хрусталя», наполненного игоревой самогонкой, Татьяна Николаевна со слезами на глазах принимает поздравления.
Ночь тихая, звездная. Я уже третий раз выхожу из палатки, запрокидываю голову и жду. Сегодня Земля проходит другой метеорный поток Ориониды. Я снова на Метеоритном озере. Метеоров нет, но я не расстроен. На душе тихо и спокойно. На небе огромная луна, сверкает снег на склоне и блестит лед на замерзшем озере.
В 5.00 запел будильник Анны Дмитриевны. Я иду разжигать костер и варить кашу. Я вечный дежурный, как Кузнечик в фильме «В бой идут одни старики». В лесу у меня бессонница, вернее малосонница. Я громыхаю всю ночь печкой, всем мешаю спать. Кочегарю, хотя дверь в палатке настежь открыта от жары. Мне говорят: «Перестань топить и закрой дверь». Я отвечаю, что у меня нет спальника, я замерзаю, хотя у меня есть и спальник, и теплая куртка, и пуховик, и шерстяные носки. Наташа, жена, укомплектовала не только напутственным словом: «Береги людей!», но и теплыми вещами, но они в рюкзаке. Это Татьяна Николаевна их туда собрала, а то они были разбросаны по всей поляне. Вещи я не достаю. У меня просто «печемания», и я всю ночь кочегарю.
В 6.00 я снял шапку, и прислушался. Думал, показалось. Нет, точно, кукушка в лесу кукует. Уже зима на носу, а тут кукушка. Наверное, сумасшедшая. Потом понял, это будильник у кого-то кукует, да так натурально.
Подтягивается народ. Наутро мы варим каши в пакетиках. Каждый кидает свой пакет – кто пшено, кто рис, кто гречку. Но в предрассветных сумерках, перепутав пакеты, рис оказывается гречкой, гречка пшеном. Меняемся или делимся кашами, завтракаем.
В 8.00, собрав палатки и взвалив на плечи рюкзаки, трогаемся в путь. Немного тревожно, успеем ли мы пройти этот длинный новый маршрут. Без отдыха поднимаемся на хребет. Здесь, на высоте, на северном склоне много снега. А на южном, травянистом, весь снег стаял. Субальпийские ленточные луга прекрасны в любое время года. Зимой они покрыты 2-3х метровыми снежными наддувами. Летом – «горят» от цвета купальниц, а сейчас, осенью, желтая полегшая трава выделяется на фоне зелени хвойных деревьев красивой золотой лентой.
Бросаем рюкзаки и фотографируемся с полковым знаменем Траверса и делаем видео окружающих гор. Несмотря на дымку, видны далекие горы – Сестра, Облачная, Лысая и Белая, Черная и Синяя, Макарова и Макариха, Голец и Мокруша, Мраморная и Открытая. Все и не перечислишь. Глядя на каждую из этих гор, в голове вспоминаются истории походов на них….
Идем дальше по хребту, на каждой поляне останавливаемся и обсуждаем, как было бы хорошо заночевать здесь, наверху. Так, за разговорами, преодолевая пупочек за пупочком, добираемся до горы Поворотной. Отсюда нам придется несколько раз терять и набирать высоту с 1600 до 1200 метров. Как будто вы поднимаетесь на находкинскую гору Сестра, на которую вы ходите налегке, а тут с полным рюкзаком, и еще не один раз.
За два дня впервые видим следы присутствия людей – кострище и лапник под палатку. Скорее всего, это туристы. Охотникам здесь делать нечего. Отсюда не захочешь нести добычу. Корневщики так высоко тоже не поднимаются. Женьшень растет в поясе кедрово-широколиственного леса (это примерно до 1000 метров). На старом кострище разожгли свой костер, вскипятили чаю из воды, принесенной с собой с озера. Я предлагал не тащить лишний груз, а делать чай из снеговой воды, но как говорит Игорь Филатов: «Наш народ не пьет такую воду». Вот и приходится из-за этих гурманов нести каждому по 2 лишних килограмма. Больше не буду говорить вслух, что снеговой чай невкусный.
Маршрут мне нравится все больше и больше. Хребет довольно открытый, много ленточных лугов, с которых хороший обзор. Хребет хорошо читается, можно находить дорогу даже в тумане. Во многих местах видна звериная тропа. Весь день идем ровно на солнце, несмотря на то, что оно движется от рассвета до заката слева направо, но и хребет тоже постепенно поворачивает. Я слежу за солнцем и тропой на хребте и лишь изредка поглядываю на трек в навигаторе. Солнце уже касается горизонта, и мы, идя вниз, как бы убыстряем его заход. Надо спешить, но я не тороплю людей. Все уже утомились, и спешка ничего хорошего не даст, может только привести к травме.
Внизу уже слышен шум реки. Осталось совсем немного. Но стемнело так быстро, что приходится включить фонарики. Очень часто хребет заканчивается крутым склоном и даже скальным выходами. Это меня все больше и больше тревожит. Как бы не нарваться на не проход. В темноте будет сложно его пройти. Меня спрашивают, есть ли веревка. Пройдя немного, мы неожиданно оказываемся на берегу реки. Такого пологого спуска с хребта я не помню. Обычно последние метры приходится спускаться на пяти точках.
Реку нам переходить не надо. Недалеко поляна, на которой я вижу нашу машину. Хочется горячего чая, но костра нет. Водитель говорит, что он только что подъехал. Придется сухомятку запивать речной водой. Мы в пути почти 12 часов. Жмем друг другу руки, поздравляем с пройденным маршрутом. Мы это сделали! Мы преодолели себя. Осталось доехать до дома и потом ждать и планировать новые походы.
автор: Григорий Воронков
20.10.2019г.