Аскольд.
Это довольно маленький островок в заливе Петра Великого Японского моря, всего 5,6 км в длину и 4,2 км в ширину. Но сколько с ним связано больших страстей, тайн и загадок, интересных событий и даже войн – хватило бы на целый материк. Не иначе как он отмечен свыше. Даже необычная форма в виде правильной подковы уже наводит на мысли о счастье, которым остров может одарить посетивших его.
Остров сокровищ, остров-призрак, таинственный остров, приморское Эльдорадо — как его только не называют сейчас.
А ведь катавасия даже с официальными с названиями началась довольно давно. За последние две сотни лет этот чудный островок поменял ни много, ни мало 5 имен.
«Моряки государства Бохай знали этот остров и называли его Лефу – добычливый, затем на нем обосновались китайские золотоискатели и ловцы морской капусты, называвшие его Циндао-зеленый остров». Так говорит интернет. Только между Бохайским государством и Китаем в его нынешнем понимании прошло ни много ни мало 800 лет. Что там происходило на острове все это время, сие нам неведомо.
По большому счету землю, которую мы теперь называем Приморьем, населяли манчжурские, тунгусские и аборигенные народности, и только в середине 19 века появились в небольшом количестве переселенцы из западных областей России. Можно сказать, что юридически на конец 19 века земля была ничья, то есть жили на ней аборигенные народы безо всякой государственности. А желающих завладеть территорией было очень много.
С развитием флота, начали организовывать экспедиции по описанию береговой линии, составлению более точных карт. Англичане пытались проскочить вперед, возможно подыскивали места для своих очередных колоний. Их судно в 1857 г. сделало официально зарегистрированную опись береговой линии, и подковообразный остров был последней точкой в их описании. Поэтому он был назван Терминатор или Терминейшн Пойнт (Конечный пункт).
На 3 года позже береговую линию описывали русские моряки на судне «Стрелок», и за хорошо видимое издалека, выделяющееся расположение назвали остров Маячным.
По Айгунскому и Пекинскому договору Уссурийский край (вместе с нашим островом) официально отошел к России в 1860 году. Экспедиция Бабкина, уточнявшая вновь образованные границы, именовавшая все мысы, острова и бухты береговой линии, решила, что название Маячный не соответствует действительности (маяка на нем не было и пока не предвиделось), и переименовала его по названию пролива между островом и материком.
Так остров получил имя одного из первых винтовых фрегатов и по совместительству первого киевского князя Аскольда. На этом пока остановились.
Золотая лихорадка – Приморское Эльдорадо.
Вероятнее всего, о том, что им достался золотой остров (а подкова-то золотая), русские узнали последними. Возможно, аборигены добывали здесь золото давным-давно, даже с тех самых бохайских и чжурчженских времен. Но поскольку это был исключительно ручной труд, а плотность золотого песка в породе не особо высокая, то продолжаться такая добыча могла столетиями.
В 1868 году моряки шхуны «Алеут», инспектировавшие побережье и зашедшие на остров, обнаружили там несколько сотен манз, занимающихся странным промыслом. При виде корабля, они просто скрылись в чаще леса.
Годом спустя расплодившиеся золотоискатели начали проявлять агрессию. Трудолюбивых и безмолвных китайских манз взяли под крыло хунхузы – «краснобородые» бандиты. Все они считали остров своим и не воспринимали заходящих в бухту раз в год на полчаса русских моряков как хозяев земли. Завязалось настоящее противостояние, которое было названо «манзовская война». В течение полутора лет наши моряки пытались выбить китайцев с острова, но как только русские уходили, промысловики возвращались вновь. Даже когда были реквизированы все джонки, хитрые манзы связали плоты и ночью сбежали. По пути к китайской границе они сожгли деревню Шкотово, село Никольское (будущий Уссурийск) и, несмотря на преследование, больше половины их сумело уйти за кордон и увезти с собой возы награбленного добра.
Казалось бы всё, манзы повержены и сбежали. Но… спустя 5 лет снова зашедшая в бухту Наездник русская шхуна обнаружила то же самое – разрытые ступенями склоны, копошащиеся в земле тысячи китайских старателей. Русские поняли, что пока они сами не начнут разрабатывать здесь золото, китайцев отсюда не изгнать.
В 1872г было официально зарегистрировано два прииска (установлены заявочные столбы). Один, по центру бухты Наездник, принадлежал сначала лейтенанту Молчановскому, затем купцу Кустеру и был назван Основательный. И второй прииск, по ключу, стекающему с северо-восточного склона в сторону мыса Ступенчатого, назывался Воскресенский и владельцем его стал Отто Линдгольм.
Но простыми столбиками китайцев не напугаешь, они продолжали снова и снова возвращаться, желая хоть напоследок урвать немного золота. И не исключено, что вооруженное противостояние продолжалось бы и дальше, но острову повезло. У прииска Основательного (а фактически и у всего острова) появился хозяин.
Управляющим прииском был назначен Михаил Янковский. Этот молодой человек, в студенчестве попавшийся при Польском восстании и наказанный каторгой и пожизненным выселением в Сибирь, уже успел поработать на Ленских золотоносных приисках.
За 5 лет работы на Аскольде с 1874 по 1879 год он навел здесь порядок.
С помощью военного поста из 15 человек он захватил и сдал властям всех хунхузских главарей и выселил оставшихся манз. Завез специальные золотопромывочные машины, механизировал работу прииска, наладил четкий режим труда и учет добытого золота.
золотопромывочная машина 
Занялся охраной и разведением оленей, которых из-за варварского истребления китайцами осталось всего 60 штук. Он разработал устав, по которому строго запретил отстрел оленух и всех нарушителей тут же выселял с острова. Завез свежую партию оленей с материка, а также фазанов. В результате этих действий к концу его 5 летнего правления поголовье насчитывало 3000 голов и славилось, как единственный в мире олений питомник.
Именно здесь Михаил Янковский стал настоящим учёным-натуралистом. Он собирал и отправлял в музеи Петербурга, Варшавы, Франции, Германии коллекции птиц, насекомых, растений, археологические ценности. Всё это представляло особый интерес для европейской науки, поскольку было новым для неё. Профессор Варшавского университета, орнитолог Тачановский подсчитал, что список птиц Восточной Сибири благодаря открытиям Михаила Янковского возрос на 11 единиц. Французские энтомологи братья Обертюр присвоили имя Янковского 17 неизвестным науке подвидам бабочек; оно увековечено и в названиях трёх видов птиц, включая знаменитую овсянку, эндемика Южно-Уссурийского края. Ирония судьбы – та самая овсянка Янковского, открытая на Аскольде, сейчас там и не встречается. А за написанную монографию «Остров Аскольд» Янковский получил серебрянную медаль Императорского Русского Географического Общества.
Еще он заказал и установил на острове метеостанцию и передавал ее данные в Пулковскую обсерваторию в Санкт-Петербург.
Также он и в личной жизни времени не терял, у него родилось на острове трое детей и еще одного, сироту, он взял на воспитание. Много ли сейчас найдешь таких деятельных и разносторонних 32-летних молодых людей.
Конечно же, за этот пятилетний период, есть много сведений и фотографий острова, только потому, что было кому этим заниматься – писать, фотографировать, фиксировать. Все благодаря Янковскому.
Но как только он уехал на материк, снова об острове появляются только сухие отрывочные сведения. Прииск продолжал работать, но вот оленей без хозяина тут же начали снова истреблять.
Когда в 1887 году на остров приехал высокопоставленный гость великий князь Алексей Михайлович, барон Линдгольм устроил ему показательную охоту и посещение прииска.
Князю очень понравился богатый и красивый остров, но он осудил бесконтрольное истребление оленей и предложил создать Общество правильной охоты.
В 1888 году Общество любителей охоты начало функционировать, обязуясь «строго соблюдать правила и сроки охоты, вести надзор за браконьерами; завозить и выпускать на островах коз, а также размножить уже имеющихся парнокопытных и фазанов путем строгого надзора». Почетными членами престижного охотничьего клуба стали великий князь Кирилл Владимирович, принц Генрих Прусский, губернаторы Приморской области и Приамурского края. От великого князя Александра Михайловича обществу поступало ежегодное пособие в 500 руб.
Военный форпост — младший брат Русского острова.
Кроме внутренних богатств, еще остров Аскольд занимает очень важное стратегическое положение. Со стороны моря с юга и юго-востока он служит отличным опознавательным знаком для судов, входящих в залив Петра Великого – фактически это естественный маяк (не зря его пытались назвать Маячным). Также и с него видно все подходы вражеских судов гораздо раньше, чем из Владивостока. Поэтому в 1892 на Аскольде был установлен наблюдательный пост, соединенный телеграфным кабелем с материком. Когда в 1904г. японский флот адмирала Камимуры появился в поле зрения, с поста на Аскольде по телеграфу передали это за 4 часа до того, как стало видно во Владивостоке.
Маяк на острове Аскольд было рекомендовано построить еще в 1874 году, но у нас, как всегда, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Начали его строить в 1879, а закончили в 1881 году. Перед этим была проложена дорога из бухты Наездник для завоза стройматериалов и удивительная ступенчатая дорога вокруг скалы. Даже сейчас ходить по ней страшно, а как ее строили, когда с обеих сторон обрывы, вообще непонятно.
Из-за сложных погодных условий – постоянных соленых морских ветров и туманов, башня маяка быстро начала разрушаться и в 1917 году ее пришлось полностью перестраивать. Вторая версия этого маяка и сохранилась до нашего времени, как постройка из красного кирпича на кекуре мыса Елагина.
В годы Гражданской войны для маяка наступили трудные времена. Из-за
плохого снабжения продовольствием опытные служители покидали маяк. Их заменяли
в основном инвалиды Первой мировой войны, рекомендованные к работе на маяке
Владивостокским комитетом инвалидов. Ответственности своей перед
мореплавателями они не понимали, работали небрежно, и налаженный на маяке
порядок стал нарушаться. (Мне интересно, как можно отправлять инвалидов
работать на такой маяк, где они должны взбираться по спиральным лестницам на
скалы)
К этим
неприятностям прибавились посещения маяка вооружёнными людьми —
белогвардейцами, красноармейцами, просто злоумышленниками. Как правило, такие
набеги заканчивались обыкновенными грабежами. Доклады смотрителя в Дирекцию
маяков полны жалоб на бесчинства:
«Неизвестные вооружённые люди отобрали запасы солонины и сухарей»;
«21 июля 1918 года вооружёнными людьми чехословацкого отряда реквизировано четыре ружья»;
«27 апреля 1919 года на маяк прибыл вооружённый отряд красноармейцев. Забрали зрительную трубу, медные баки, пироксилин и бикфордов шнур».
Тем не менее, маяк продолжал действовать и помогать всем, кто находился в это время в море в районе Аскольда.
После окончания Гражданской войны под арестом содержалось довольно большое число политических противников нового строя. И их количество постоянно увеличивалось, что вызвало потребность в новых лагерях. Опять вспомнили про острова. Объединенному главному политическому управлению было предложено организовать новые исправительно-трудовые лагеря в отдаленных районах в целях колонизации этих районов и эксплуатации их природных богатств путем применения труда заключенных.
В лагере на Аскольде содержались разные люди и по разным причинам. Например, директор Новгородского исторического музея профессор Владимир Передольский преподавал антропологию в ЛГУ, но за ношение креста в 1932 г. был снят с кафедры, в 1934 г. приговорен к 10 годам и выслан в Дальлаг, откуда уже не вернулся. С июня 1934 г. Передольский находился в лагерном отделении на Аскольде, где несколько месяцев работал сторожем оленьего стада; попутно занимался изучением пятнистого оленя и собирал этнографические материалы.
Менее именитые заключенные работали на золотом прииске. А в 1936г в связи со строительством башенной батареи №26, прииск был закрыт, входы в шахты забетонированы, а рабский труд заключенных продолжал использовался в тяжелых каменно-бетонных работах. Под двумя 180-мм башнями был выстроен целый город на глубине до 40 метров — двухэтажные подземные оружейные блоки, силовая станция, пороховые склады, склады снарядов, продовольственные склады, запасы воды, жилые помещения, рабочие кабинеты, технические помещения. Все это соединялось с командным пунктом подземным ходом – потерной глубокого залегания длиной больше 1 км.
По некоторым сведениям ни один из заключенных отсюда не вышел. Те, кто не погиб сразу от тягот непосильного труда, в конце строительства в 1939 году были расстреляны и похоронены в общей могиле на окраине кладбища.
С 1939 по 1991 год на острове базировались в/ч Береговой башенной батареи №26, части ПВО, радионаблюдения. Поэтому он был засекречен и закрыт для посещения. Редкие исключения делались для геологоразведки в 1969 и 1975г.г. и для высоких лиц, которых, как и в старые царские времена, привозили сюда на охоту.
В 1959 году на остров привезли для отдыха и охоты Н.С. Хрущева. Хорошо накормили, он поспал, потом повезли на охоту. Хрущев подстрелил трех практически ручных оленей, которые нехотя шагом уходили с дороги в кусты, и интерес к такой охоте у него сразу пропал. Вообще его так ублажали в этой поездке, что переусердствовали с показом красот Приморья, и в итоговой речи перед жителями Владивостока он сказал: «И совсем этот Дальний Восток не дальний. Всего 8 часов лета, и вы в Москве. А живется вам тут хорошо. И зачем вам 15% надбавку платят». Сразу по приезде в Москву надбавку отменили.
Геологоразведка
Во времена Брежнева, мой дядя, Валерий Анатольевич Захарин, в 18 летнем возрасте работал на острове Аскольд в составе Тихоокеанской морской геологоразведочной экспедиции. Это был 1975 год.
После окончания средней школы он не смог поступить в институт (не прошел по баллам), а мечтал он стать геологом. Старшие друзья-туристы посоветовали, чем просто так болтаться год без дела, посмотреть на профессию-мечту изнутри. И помогли устроиться разнорабочим в экспедицию на остров Аскольд.
Поскольку с 1939 года Аскольд был режимным военным объектом, закрытым для посещения, вся эта экспедиция была согласована с военными. Забрасывали геологов десантным кораблем. Высадили в бухте Наездник, где уже располагался военный городок.
Геологическая партия состояла из начальника партии, старшего геолога, камеральщика, инженера и нескольких пар обычных геологов и рабочих. Жили они в юго-восточной части бухты Наездник – там стояли бревенчатый дом, кухня – вагончик, большая палатка и склад.
Занимались «пикетажкой». Геолог ходил с маленьким рюкзачком и планшетом (блокнотом), в котором делал записи, а работающий с ним в паре помощник-рабочий, был основной «тягловой силой». Тогда мой дядя научился таскать тяжеленный абалаковский рюкзак, заполненный образцами породы. На пути туда он нес в рюкзаке подписанные столбики и рейки, которые сам же предварительно выстругивал и подписывал. Сначала на местности геолог по буссоли (это специальный геодезический компас) устанавливал основные столбики пикетажного квадрата, потом его делили рейками на сетку. И из этой сетки, из каждого подписанного маленького квадрата брали образец грунта на штык лопаты в аналогично подписанный холщовый мешочек. С каждого большого пикетажного квадрата получалось по полрюкзака совсем нелегких образцов. Геолог записывал макроскопическое описание каждой пробы.
Дядя рассказывает, что очень тяжело было нести такой рюкзачище в лагерь. Зато когда к нему в пару поставили одного геолога, который был не дурак выпить, наступило временное облегчение. Он после вечерних возлияний еле доползал утром до ближайшего куста, за которым можно было спрятаться, и впадал в спячку. Зато к вечеру просыпался и активно строчил в пикетажной книжке как в очередной пробе «аллювиально-порфиритовые дайки пересекают гранодиаритовые жилы». А дядя был предоставлен весь день сам себе и мог спокойно гулять по острову.
С военными они жили мирно и дружно. Играли по вечерам в волейбол. Других особых развлечений не было. Женщин на острове также практически не было. Дядя писал моей тете с острова письма о житье-бытье с обратным адресом «Крым. Дунай» и даже присылал несколько фотографий.
С фотографом тоже была связана одна история. Однажды они с дядей осматривали на лодке крутые берега восточного берега, и фотограф так увлекся, что высунулся далеко за борт и нечаянно уронил свой навороченный Зенит с огромным объективом в воду. Это было настоящее горе. Такой фотоаппарат стоил почти сезонную зарплату. Он просил гидрокостюм у военных, пробовал нырять потом в этом месте, но ничего не нашел.
А когда дядя на одном из выходов подвернул ногу, его определили на неделю на легкий труд, и приставили к приезжему художнику носить за ним мольберт. Вот это была настоящая скука. Художник дойдет до ближайшего бугорка и пишет свою картину целый день.
Зато так можно было сидеть на камне и наблюдать за морем. Однажды посчастливилось даже увидеть китов, выпускающих свои фонтаны.
Работал дядя восемь месяцев- с марта по ноябрь 1975 года. После пикетажки геологи рыли шурфы – это разведка более глубоких слоев. Еще он помогал ставить на вершинках деревянные триангуляционные знаки, по ним потом проводили триангуляцию острова.
Недалеко от лагеря стояла буровая установка. Бурили керны – столбики породы. Дядя занимался тем, что раскалывал каждый такой длинный цилиндр вдоль, потом их упаковывал. Исследованием всех этих проб ученые занимались потом, зимой, после окончания полевых работ.
Новый маяк тогда еще работал. На старый маяк дядя пытался пройти, но деревянный подвесной мостик уже тогда был очень ветхий. Одна досточка есть, потом метр пролета нет, потом еще досточка. Поэтому он по мостику не пошел. А внизу бушевало море.
Вообще в бухте Наездник очень часто был большой накат и проблемы с подходом судов.
Погода также была очень неустойчивой. Солнечные дни можно было пересчитать по пальцам. Чаще всего остров накрывали туманы и морось.
Кормили, правда, хорошо. Несмотря на тяжелый физический труд, юный геолог совсем не похудел за 8 месяцев. Там он даже впервые увидел некоторые консервы, которых на материке никогда не было. Кроме того, военные свободно стреляли оленей, которые были почти ручными, на мясо. Охотиться на них не было нужды. Захотелось мяса, отошел на 10 метров от казармы, выбрал на полянке нужную тушку и стреляй. Геологов тоже постоянно подкармливали свежим мясом.
Про пушки он почему-то совершенно не помнит. Возможно, они оставались настолько секретным объектом, что геологов даже рядом не пускали, а может их накрывали специальными сетками. Он считал, что на острове базируются только части ПВО и радионаблюдения.
Деньги за работу выплачивали каждый месяц, но половина из них уходила на всякие сладости из местного ларька. Особенно дядя любил сгущенку.
Молодежь пыталась самостоятельно мыть золото, но китайского терпения у них не было, поэтому им это быстро надоело.
По оценке проведенных геологоразведочных работ запасы золота составили 250 кг, а прогнозные ресурсы — 9 тонн. Но поскольку плотность в породе не слишком большая, решено, что разрабатывать это месторождение в нынешних условиях нерентабельно.
Брошенный остров-призрак
После развала СССР и расформирования воинских частей Аскольд превратился в остров-призрак.
В бухте Наездник остались брошенные на полдороге автомобили, на причале какое-то время стояла мебель, холодильники, предметы утвари, как будто остров покидали в спешке, при аврале. За последние 30 лет все заросло травой и деревьями, каменные казармы и дома обветшали, деревянные полностью развалились. Техника, брошенная во всяких экзотических местах, проржавела. Батарея из двух двухорудийных 180-мм башен сохранилась, а у дальномера даже работает вращающий механизм.
В потерне глубокого залегания длиной больше 1 км до сих пор сухо, прогнили частично металлические конструкции, остальные заржавели. Цветной металл вывезли (говорят, что частично в этом участвовали и маячные работники). Но поскольку с доставкой металла на материк большие проблемы (она обойдется дороже, чем само железо), остальные конструкции обветшали, но не были полностью раскурочены «металлистами».
Интересные истории
Из рассказов писательницы из Молдавии Людмилы Москвич. Она побывала на острове в 2003 году — привез на катере сын военнослужащий из Фокино отдохнуть, пособирать грибов. Здесь они встретились и побеседовали с маячником Петровичем, который работал на острове с 50х до 2000 годов – больше 50 лет, и рассказал несколько интересных историй.
История о девушке – фельдшере, которая работала здесь в 1939 году.
Она попала сюда после училища по распределению. Медицинскую помощь военным оказывать было почти не нужно, почти все время ее занимало оформление справок о смерти на заключенных, которых ей даже не показывали. А в один из дней ей принесли сразу целую огромную стопку документов. В то же время на месте котлована на одной из вершинок вырос большой холм. Сначала думали, что там будут строить дом, а оказалось это общая могила в одночасье расстрелянных заключенных. Эта девушка боялась, что ее тоже постигнет такая же участь, и с помощью знакомого матроса сбежала в трюме корабля, поменяла имя и всю жизнь жила в страхе. И только уже в 2000-е годы пожилой женщиной приехала на остров и отнесла на тот холм цветы. Несмотря ни на что, она все-таки чувствовала часть своей вины в незавидной судьбе политзаключенных.
Другая история связана с легендой о «диких людях», живущих на острове.
Однажды одного матросика отправили принести аккумулятор из одного из служебных подземных помещений. И он пропал. Искали. Ни на второй, ни на третий день найти не смогли. И вот через несколько дней он появился в части, взъерошенный, испачканный, но совсем не оголодавший. Казалось, что он тронулся умом. Все твердил о диких людях, которые сначала не выпускали, а потом помогли ему выбраться из подземелья, где он заблудился. Даже сам маячник Петрович один раз в сумерках видел силуэт длинноволосого сгорбленного человека, который как будто хотел подойти, но потом передумал и скрылся в мгле.
Гриша сразу сказал, что это видимо были заключенные, которые сбежали и жили в подземных коридорах бывших золотоносных штолен какое-то время, пока не поумирали.
В годы перестройки был снят гриф секретности с некоторых архивных документов Министерства Обороны. Оказалось, что 29 июля 1953 года, в небе над островом Аскольд советские истребители МИГ- 17 сбили американский самолет Б-50, который рухнул в море.
В 2007 году остров приобрела в долговременную аренду на 49 лет жена депутата единоросса Джамбулата Текиева Елена Текиева за 11 тысяч рублей. И для посещения острова необходимо предоставить разрешение от администрации ОАО Агрокомплекс, главой которого она является, путевку, приобретенную в турфирме, удостоверение личности. Администрация вправе отказать в доступе на территорию Аскольда и в предоставлении каких-либо услуг посетителям.
Но пока туристов особенно не трогают, и слава Богу.
Путешествие ТК Траверс на остров Аскольд.
15-16 августа 2020 года
Участники: Григорий Воронков, Наталья Воронкова, Екатерина Рогулькина, Татьяна Карцева, Татьяна Черешнева, Вера Писаренко, Алексей Павленко, Галина Киселева, Игорь Филатов, Максим Цыганок, Надежда.
первый день
Путешествие на остров Аскольд стояло у нас по плану, и мы не стали ничего менять, так как летом как раз нужно отдыхать у моря, а на Милоградовке мы достаточно находились пешком.
Вопрос оставался, где встать на ночевку. Два года назад мы таборились в бухте Юго-Восточной и обошли левый край подковы острова, в прошлом году в западной бухте и гуляли по правой полуокружности. А середина осталась неосмотренной. Поэтому без лишних раздумий решили остановиться на мысе Ступенчатом – это самая выпуклая наружная часть подковы Аскольда.
Накануне в пятницу прошел сильный ливень и потом был штормовой ветер. Не исключалась сильная волна на море, тогда мы вообще могли бы не выйти на катере с Дуная. Катя даже предложила подумать про «запасной аэродром», но Гриша был непреклонен: «Все мысли направляем на Аскольд, никаких запасных вариантов, и все получится».
Звонок рано утром капитану катера. Он дает зеленый свет, все хорошо, большой волны нет.
После двух часов по разбомбленной дороге от Находки до Дуная выгрузились с кучей вещей рядом с пирсом. Легкий туман закрывает Аскольд и вершину горы Старцева на Путятине. Тепло, штиль.
Мы идем на двух катерах. Пять и шесть человек.
Татьяна Николаевна, как обычно, прячется в рубке у капитана, остальные в развевающихся плащах радуются свежему совершенно нехолодному ветру, ясной погоде. Мы идем борт к борту, весело машем друг другу руками, снимаем на видео. Потом пассажиры того катера сказали: «Вы летели круче нас, прямо над волнами». А нам казалось, что они круче, в воде только мотор, а весь остальной катер летит, как на крыльях.
Как оказалось, наш расчет на мыс Ступенчатый оказался именно сегодня по погодным условиям верным. В Наезднике вообще не могли высадить никого, так как там была очень сильная волна, а у нас – полный штиль.
После получаса полета над волнами мы высаживаемся на каменистом берегу. Прямо рядом с вагончиком наблюдательной станции.
Прошли чуть дальше по направлению к мысу и маячному знаку на ровные травянистые полянки. Здесь уже установили палатки несколько кампаний, но места много, хватает всем. В дальнем лагере пусто, видимо, все ушли гулять по острову. А рядом с нами парни только недавно разложились, но уже активно отмечают приезд.
Солнце палит нещадно, но тент крепить особо не к чему. Обойдемся пока так. Пожалели, что не взяли «кухню». Гриша поставил два шеста и поднял наверх флаг Траверса.
Установили палатки, немного поискали дрова – вблизи их почти нет, все видимо разобрали. Пошли купаться. Вода довольно прохладная, но чистая неимоверно. На каменистом дне просматривается каждый камушек. И как приятно потом полежать на прогретых круглых камнях.
Но долго батониться нам нельзя. Просто в море покупаться мы можем и у себя дома. Пошли гулять в сторону маячного знака. Он уже нерабочий. На ступенях и парапете выбита надпись 1973. А к самому маяку приделана медная табличка, что его построили в 1953 году старшина 2 статьи Кудрявцев, ст.Горбенко, матросы Хайбуллин и дальше неразборчиво.
На наш мыс то и дело набегает туман, но тут же уходит. На самом мысу Ступенчатом галька расположена в виде террас или каменных волн. И во впадинах этих волн полно «плавника» — принесенных морем досок и бревен. Так что с прогулки мы вернулись с богатой добычей дров. Вера с Максимом пошли нырять, делать видеосъемки и добывать морепродукты.
После обеденного перекуса мы решили пойти прогуляться в бухту Наездник напрямик через перевал. За два предыдущих раза мы в нее так и не спускались, только видели сверху. Именно в Наезднике обычно высаживаются коммерческие однодневные группы, а большие компании и ночуют, сверху там всегда было видно много палаток.
Уже вторая половина дня, по дороге другие группы начали возвращаться, а мы только туда собираемся. Встретили две группы знакомых, которые опознали наш колхоз по развевающемуся флагу Траверса. Они устали. Раньше всегда ходили от Наездника, а сегодня их высадили здесь, и пришлось в два раза больше пройти пешком.
Дорога поднимается серпантином на перевал. Прошедший накануне дождь напитал землю, и обильные ручьи продолжают течь по дороге. В одном месте дорогу смыло совсем, и вместо нее образовался провал метров в 10 с бурлящими водопадами. Обходим провал по лесу, а там почти болото, ручьи текут вовсю.
Растительность на острове удивительная. Деревья причудливых извитых форм. Даже обычные ясени здесь не стройные, как в лесу, а извилистые, похожие на бонсаи. Обращают на себя внимание заросли цветущей аралии. Здесь она растет естественно, образуя целые симпатичные рощицы, а не так, как на материке, только на вырубах и гарях.
В лесу превалируют граб, клен, бархат, а дубов гораздо меньше. Хребты заняты луговой растительностью, почти как в Хасанском районе.
После 4х колен серпантина — ровный прогон дороги около 1,5 км, затем снова серпантин. Но тут уже виден просвет в лесной чаще, это перевал. К нему проще идти напрямую, срезая петли, тем более, что уклон совсем небольшой. Но Гриша упрямо топчет глинистую дорогу (как обычно, надо же ее пробить, вдруг какие-то отвилки встретятся). Но встретили не отвилки, а троих туристов. До этого все встречающиеся спрашивали, далеко ли еще до Ступенчатого. А эти спросили – а куда эта дорога? Мы интересуемся, куда им надо. Они шустро показывают на телефонном навигаторе бухту западную, в которой мы останавливались в прошлый раз. По этой дороге туда точно не попадешь. Скорректировали им путь под 90 градусов от того, куда они направлялись.
С перевала по левой полуокружности подковы острова дальше идут дороги к маячному хозяйству, бывшим развалинам казарм, пушкам. Но нам сегодня туда не надо. Мы хотим пройти напрямки в Наездник. Но ручьи, вездесущие ручьи. Такое ощущение, что весь дождь вылился вчера над Аскольдом, и раньше здесь никогда таких дождей не было. Нам встречаются огромные промоины, овраги и смытые куски дороги. Мы идем преимущественно по лесу, чавкая по жиже, переходя миллионы ручьев, стремящихся в бухту Наездник. Я знаю, что на этой стороне должны быть шахты, отвалы, оставшиеся от бывшего прииска. И земля, по которой мы идем, сплошь пропитана золотом. Но не мы его туда складывали, не нам его и добывать. И лавируя между бурных ключей, в зарослях дремучего леса, мы не смогли отыскать следов золотоискателей прошлого.
Зато наткнулись сначала на водопроводную трубу, идя вдоль которой, пришли к одноэтажному домику. Скорее всего это была баня. А сразу за ней – трехэтажный кирпичный дом с балконами. Катя с Лешей погуляли внутри, выбрали себе по квартирке. Похоже, что это был дом для офицерского состава.
Дальше виднеются как будто каменистые россыпи – видимо, это бывшие отвалы, ступени, с которых выбирали породу. Не без труда спустились наконец в бухту Наездник. Насколько со стороны Ступенчатого кристально чистая вода и штиль, настолько здесь кромешная муть. Очень сильный накат. Действительно, здесь высадиться с катера было бы проблематично. На одной из каменных террас стоит палаточный лагерь. Но окружающий пейзаж совсем не радует глаз. Горы привезенных и брошенных бревен вагон-стоек, рядом перекошенные и заржавевшие ЗИЛ и кран. Такое ощущение, что они все это выгружали, работали и тут скомандовали «Тревога! Аврал! Цунами!» или еще что-нибудь страшное, и все в спешке побросали и больше не возвращались. Вросли в грунт несколько цистерн для топлива. Одна из них прогнила, остатки вытекают прямо в море, стоит острый запах солярки. Гнетущее зрелище.
Возможно, если ночевать в бухте, можно ее обойти и обследовать более тщательно, поискать остатки военного городка, приисков, штольни. Но у нас в этот раз такой цели не было. Промокшие ноги, мутное глинистое море и открывшаяся глазу разруха напрочь убили желание пока что-либо тут исследовать.
Обратно решили возвращаться по дороге. Вдоль нее встретили еще несколько призрачных обломков прошлого – полуразобранный трактор Беларусь и еще один ЗИЛ. Моя мечта детства стать трактористом пыталась осуществиться. Я забралась в кабину и с гиканьем пыталась дергать за все ручечки, рычаги, крутить руль. Катя смеялась, что еще пять минут, и мы взлетим или пойдем распахивать сопку. Не удалось, тракторист из меня так себе, а жаль…
А ведь не так уж давно все это функционировало, в домах жили люди, ездили машины, кто-то сидел за этим рулем, думал какие-то свои мысли, и в одночасье все исчезли с острова, как с корабля в Бермудском треугольнике.
По дороге пришлось сделать петлю, так как она ведет к маячному хозяйству, а нам надо назад на мыс Ступенчатый. Почти бегом добрались до перевала. Вниз уже почти никто не хотел крутить серпантин дороги – срезали петли напрямки по лесу. Вернулись уже почти на закате.
А надо еще разводить костер, готовить фирменное блюдо – армянскую хашламу. Дело это небыстрое. Все налетели, нарезали быстро овощи. Мясо, уже замаринованное с лимоном и специями, немного обжарилось с луком, и дальше пошли слоями картофель, морковь, баклажаны, помидоры, перцы, чеснок и зелень. Самое трудное в этом блюде – ждать целый час.
Чтобы скрасить ожидание посмотрели альбом фотографий с Милоградовско-Сестринского похода. Вот уже и готов ужин, хотя по времени пора и спать. Под рюмочку самодельной настойки «главного по напиткам» Леши отлично посидели, побеседовали. Теплая ночь, звездное небо, тихий плеск волн. Потом правда добавились музыка и песни от соседних кампаний, но мне они не мешали. После дежурства, как только я донесла свою тушку до горизонтального положения, у меня просто выключили кнопочку до самого утра.
второй день
Чем хорош мыс Ступенчатый, так это тем, что здесь отлично видно прямо из палатки и закат, и рассвет, и ничем не загораживается, даже ходить никуда не надо.
Я маленько проспала предрассветную зарю, но на сам рассвет успела высунуться из палатки с фотоаппаратом.
Девчонки (Таня, Галя, Катя, Татьяна Николаевна) уже давно гуляют по мысу, ищут красивые локации. Галя опробует новый фотоаппарат, она тоже хочет расти и совершенствоваться, делать еще более красивые фильмы.
Я побрела, шурша галькой, к морю. Хорошо виден остров Путятин, кекуры Пять Пальцев. На море по-прежнему штиль. Только курсируют туда-сюда корабли, занятые своими делами.
А мы, «бездельники», ловим рассветные лучи солнца, чтобы поделиться потом с другими, обделенными такой красотой, лежащими в теплых темных кроватях в своих квартирах-коробушках. Просто так дома в выходной в 5.45 не встанешь. Засасывает цивилизация.
На завтрак у нас опять несколько экзотических блюд. Кроме того, что мы доедаем хашламу, освобождаем казан, еще запекаем в углях наловленных вчера Максимом гребешков и мидий. Очень полезное и вкусное блюдо. А на десерт – яблоки, запеченные в фольге с сахаром и корицей. Так что пока мы, не торопясь, гурманствовали, группы, которые проснулись позже нас, собрались и пошли гулять, а мы вышли почти последние.
Наши соседи, парни, разделились. Трое нарядились в камуфляж, за плечи немаленькие такие рюкзаки и рванули тоже вверх по дороге. Трое остались в лагере. Гриша вчера с ними пилил и рубил дрова, поэтому пошел по знакомству поинтересоваться, куда они так нарядились. Но их друзья, как партизаны, загадочно промолвили: «Это не наш секрет». Хоть бы соврали, что в подземелья идут, а так нам пришлось самим придумывать, что они, наверное, пошли мыть золото в заброшенной штольне. Ну и что тут секретного, все и так знают про золото на острове.
Мы вышли поздно, уже в 10.00. По дороге проскочили быстро, срезая серпантин, до перевала добежали за 45 минут. Еще час по левой половине дороги и мы, минуя заброшенные казармы, вышли на хребет. Прошли несколько заржавленных объектов ПВО, типа вагончиков, зенитку, цементный заводик, цистерны и добрались до башенной батареи. Ровно 2 часа.
На батарее уже толпится народ, пришедший на катере от бухты Юго-Восточной. Они разложили здесь одеяла, еду, устроили «пикник на обочине».
Еще заранее мы решили здесь разделиться. Одна группа с Игорем Дунайским во главе будет дальше обследовать подземные казематы, потерну, попытаются найти новые проходы и переходы. С ним остались любители катакомб и пещер Вера и Максим.
Остальные двинули в сторону маяков. На все про все нам остается 2 часа. И в 14.00 мы должны встретится на пушках и возвращаться назад.
Дошли до дальномера. Покрутили «штурвал», все работает, аппарат вращается на 180 градусов. От дальномера хорошо видно мыс Пальчатый и оба маяка – новый и старый. На площадке нового маяка тоже толпится народ. Но пока мы до него добрались, они уже пошли обратно.
Сегодня у нас план-капкан: пробраться на старый маяк. Мы знаем, что лестница полуразрушена, без перил. В провале давно нет моста. Но по видео от других групп в соцсетях, как-то туда забираются и делают фото. Надо попробовать и нам.
Катя сказала, что если б знала, то сразу бы сюда не пошла. А так мы потихоньку заманили ее туда, откуда обратной дороги уже нет.
От нового маяка начинается «дорога смерти» — это спиральная лестница по скалам вниз, до провала между мысом Елагина и отдельно стоящим кекуром, на котором примостился старый кирпичный маяк.
Сначала спускаемся вдоль полностью обвалившегося пролета лестницы, где валяется непонятная металлическая конструкция, похожая на ферму башенного крана. Сейчас здесь натянута веревка и ногами уже выбиты ступеньки в скале. Пробрались спокойно. Два года назад веревки не было, пытались лезть прямо по металлической ферме, а она еле висит и шатается над обрывом.
Дальше идем по вытесанным гранитным ступеням на трясущихся полусогутых ногах, потому что металлические перила давно истлели, а с обеих сторон зияют многометровые обрывы в море. И представляем, как же эту лестницу надо было строить. Сколько труда, а возможно и чьих- то жизней положено, чтоб несколько десятков лет маяк мог работать и служить верой и правдой морякам.
И теперь, спустя больше сотни лет после постройки лестницы, она стоит на большинстве участков как влитая, не шелохнется. И мы, уже по возрасту пра правнуки тех строителей, можем повторить их путь и вспомнить их с благодарностью. Конечно, некоторые ступени обвалились, а иногда и целые пролеты, но гораздо больше устояло.
Возле одного из таких провалов, где просто над пропастью висят два рельса, а трех-четырех ступенек нет, немного затормозились. Те, кто не боится высоты, с осторожностью и помощью аккуратно перешли на другой берег. Но для Кати это был вообще подвиг. Есть люди, у которых изначально присутствует физический страх высоты, организм просто отказывается функционировать: в глазах темнеет, ноги делаются ватными. И преодолеть этот внутренний страх очень тяжело, иногда невозможно. Но Катя справилась, за что ей большое наше уважение.
Потихоньку, черепашьим шагом, иногда на пятой точке, спустились до провала, где раньше был подвесной деревянный мостик.
Дальше вниз крутой вертикальный обрыв и не видно направления, куда можно поставить ногу. Натянуты веревки, но в местах соприкосновения со скалой они уже перетерлись, оплетки нет, висят только несколько центральных жилок. И это здесь, на самом верху. То есть, если веревка оборвется, то вся целиком. А высота провала метров сорок.
Посовещались, и решили не рисковать. Даже если один человек из нашей группы оступится или застрянет, не сможет пройти, спасработы мы тут проводить не сумеем. Те, кто убиваются ради селфи на скалах, тоже думают, что они крутые и бесстрашные. А мы не крутые, и не бесстрашные, зато живые.
Лучше прийти в следующий раз со своей веревкой, подстраховаться и пройти спокойно и безопасно.
А смотрятся всё красиво – и крутая ребристая лестница, и обрывы с цветущими на краю цветами, и маяки, возвышающиеся на неприступных скалах, как средневековые крепости.
Пока мы устроили на маленькой площадке и ступенях обед-перекус, начали подходить другие группы. Две девушки в красивых платьях и шляпах попросили их сфотографировать. Уже что только люди не придумывают ради красивых фото в инстаграмме. Выглядят и правда, очень симпатично и необычно. Мы обменялись телефонами.
Парни рвались вниз по веревке, но мы их отговорили. Может быть, зря, и они бы пролезли. Но пусть уже без нас. На это безумное непрофессиональное скалолазанье без страховки в какой попало обуви, чуть ли не в сланцах, мы и на видео насмотрелись. Каждый за себя решает, стоит ли рисковать и ради чего. А в группе решает руководитель. В нашей группе Гриша решил так. Если бы был вопрос жизни и смерти, тогда бы полезли, а просто ради фото не стОит.
Вверх подниматься легче, перед носом все время лестница, а на обрывы можно не глядеть. Сняла полное видео подъема, чтобы его потом ускорить в фильме. Тот провал, над которым Катя мучилась 15 минут, все, и даже она, проскочили одним шагом. Потому что вверх проще. Татьяна Николаевна и Катя вспоминали Хуашань — «Аватарские горы» в Китае, где они были несколько лет назад. Очень наша лестница им напоминала «тропу смерти».
Каждая ступенька вытесана вручную из цельного куска гранита, на большей части ступеней сохранилась поперечная ребристость от каменотёсных инструментов. И бутово-бетонное основание, на которое уложены ступени, не рассыпается, как наши бордюры и брусчатка в городе через год, а стоят уже больше сотни лет. Еще раз говорим спасибо каменотесам и строителям прошлого и позапрошлого века.
На новом маяке снова много народа и все прибывают и прибывают. Да, остров становится все более популярным. Пару-тройку лет назад такого не было.
Мы быстро поднялись до дальномера. Уже приближается время «Ч» — встречи с «подземной» группой и возвращения домой. А у нас с Гришей даже часов нет. Мы решили на дальномере спуститься в галерею и пройти хоть кусочек по подземелью до следующего выхода. Там сухо, бетонный пол гладкий, как отполированный, ступени в идеальном состоянии. Стены галереи без единой трещины. И это все строили заключенные.
Вышли недалеко от пушек и почти бегом рванули наверх. Наши все давно ушли вперед. И как раз после второй пушки встретили выходящую слева группу Игоря Дунайского. Им еле хватило времени и тоже они выходили наобум, так как не было часов. Мы поделились впечатлениями. Они от разведки новых частей подземелья (обнаружили там даже токарный станок, силовую станцию, котлы, печи, аккумуляторы), а мы от прогулки по крутой лестнице на маяк.
На сколько времени сюда не приезжай, все равно мало и ничего не успеваешь. Обратно по дороге почти бежали. Хотелось еще до катера искупаться в море. Передовой группе повезло увидеть двух оленей, перепрыгнувших дорогу одним прыжком и ушедших вверх по склону. Может быть, это были потомки тех самых Янковских оленей.
Возвращение на материк на катере заняло чуть больше получаса времени. Видимо, помогал попутный ветер.
От очередного посещения загадочного и такого многогранного острова остались двоякие ощущения. С одной стороны, хочется, чтоб исторические объекты острова сохранились и дальше не разрушались. Можно, конечно, все сооружения очистить от ржавчины, покрасить, подремонтировать (как батарею на Гамова), поставить шлагбаум и пускать за деньги, но это будет уже совсем не то. В то же время, в таком, как сейчас состоянии, эти объекты протянут самое большее 20-30 лет и окончательно развалятся, по крайней мере их металлические части.
А история золотых приисков, геологических поисков почти совсем не раскрыта. Куда делись все штольни? Где жил Янковский? Где находится кладбище? На главенствующей высоте 358 метров в западной части подковы стояло сооружение частей радиолокации с белым куполом. Может кто-то служил в советское время на Аскольде и знает еще какие-нибудь интересные истории. В прошлый свой приезд мы встречали мотоциклиста, который в молодости служил здесь и решил вернуться. Но пообщаться с ним мы не успели. Хотелось бы собрать все материалы в одном месте и написать хорошую работу.
И самое главное, хотелось бы сохранить красоту острова, какой она есть, и с природными достопримечательностями, и с техногенными, которые удивительно и необычно вписываются в окружающий пейзаж.
Пока его посещают только туристы, можно сказать, что мы за остров в ответе.
Большая просьба к посетителям острова:
не залазить на ветхие металлические сооружения,
не отрывать запчасти на память,
не оставлять мусор,
не устраивать туалеты в подземельях.
Хотелось бы, чтоб такой маленький островок с такой богатой историей сохранился дальше для наших детей и внуков. И чтоб мы были не только обществом потребителей, но и созидателей.
Вот что сделала бы я, например, если б стала хозяйкой острова.
Сначала прошла бы его полностью вдоль и поперек и обозначила все достопримечательности. Нанесла на карту и разработала бы несколько тематических маршрутов между этими достопримечательностями. Возле всех объектов поставила не сильно бросающиеся в глаза таблички (что это такое, когда построено), а также указатели, куда можно пройти дальше.
По возможности немного реставрировала сооружения, чтобы предохранить от дальнейших разрушений. Но не полностью, ведь вся фишка в том, что они как раз более симпатичны в таком, диком виде.
Устроила бы две небольших базы отдыха в бухте Наездник и на мысе Ступенчатом. Там можно устраивать лекции по истории острова. Продавать карту «острова сокровищ». Даже можно прятать какие-нибудь мелкие подарки и устраивать квест-геокэшинг по их поиску (что-то среднее между компьютерными играми и спортивным ориентированием). Подросткам было бы очень интересно. Мечты, мечты…
В любом случае, мы благодарны судьбе за то, что смогли посетить этот замечательный, полный загадок остров Аскольд, и если будет возможность, еще не раз сюда вернемся.
Автор: Воронкова Наталья