Продолжается подготовка к зимнему походному сезону.
Поскольку я и Леша (водители) сменяемся с дежурства только в 9.00, приходится выбирать горы в близлежащей транспортной доступности. Едем на нашей машине и арендованном микроавтобусе.
В этот раз выбрали гору Ручейковую. С ней нас с Гришей связывают ряд воспоминаний. Сорок лет назад Гриша тут охотился с другом Саней Панченко, когда еще не был туристом. Здесь у них был солонец. Доезжали на обычном рейсовом автобусе до Новолитовска. Еще раньше был автобус из Находки прямо до Васильевки, но позже его отменили, и всю эту дорогу шли пешком.
Потом еще он ходил несколько раз один. Это, когда шел со Смольной через Ручейковую, немного заплутал, вышел к лесорубам и спрашивает: «А где здесь железная дорога?» А те глаза на него пучат, тут железной дороги отродясь не было. Но в какой она стороне показали.
Потом еще раз ходил с ботаником Сергеем Прокопенко. Кто-то ему сказал, что на Ручейковой наверху растет голубика. Никакой голубики там конечно же не было, там лес совершенно не тот. А потом выходили через Чандолаз в Лозовый. Тогда так умотались, что еле ноги передвигали. Это тогда он сказал: «Если б на четвереньках было легче, я бы встал на четвереньки и пополз»
Меня он повел на Ручейковую в 2014 году, обещая разные чудеса: «Там во-о-от такие лианы, с руку толщиной. Во-о-от такие грибы! Царские обабки. С тазик размером». Мы, как дурачки, пошли с корзинками. Жара невыносимая. А тут у Гриши еще аллергия на полынь, он весь в соплях, слезах. Говорит, может наверху полегче будет, ему на горах всегда легче, там полыни нет.
Мы идем, а там как раз по весне жуткий пал прошел, все кругом в саже, дубы снизу все обгорелые. Поднялись на хребет, и весь хребет тоже горелый. Даже дубы усохли, хотя они обычно очень стойкие к палам. И от корня уже идет поросль с крупными листьями, а верхушка мертвая. И все после пала заросло полынью сплошняком. До самой треноги. Так Гриша соплями до самого верха и захлебывался. На треноге видимости никакой нет, верхушка в лесу заросшая. После этого прошло 12 лет и большого желания повторять этот поход не было.
Еще один раз мы ездили с семьей по этой дороге лет 20 назад. Дядя Валера сказал, что это дорога под Пидан и там на речке очень красиво. Ехали-ехали по каким-то гигантским лужам, по полям полдня, буксовали. У одной машины даже бампер оторвался в луже. Приехали на какой-то лесосклад, все кругом порублено, никакой красоты, никакого Пидана и в помине не видно. Я тогда еще о туризме и понятия не имела. И где в итоге на какой поляне мы стояли я уже и не помню.
Сейчас гору Ручейковую включили в список Синего Пешеходного Слоника. Этот значок придумали Елена Медведева и Евгений Воеводский из группы ПВД. В пику Приморскому Барсу. 3 степени, по 7 гор в каждой. Горы, как написано в Клушепедии, ничем не примечательные ни в плане красоты, ни на вершине, ни по пути, а только в плане превозмогания и преодоления.
Я думаю, именно Ручейковую они туда включили, т. к. ходили с электрички с Тигрового, через Смольную. Там действительно им попыхтеть пришлось. А как мы подъезжаем со стороны Новолитовска, тут никакого превозмогания не предполагается. Высота сопки всего 882 метра. Подъем 4 км по хребту. Можно сказать лайтовый маршрут, батон-поход. Банальная однодневка.
Но у нас поход — это не просто забежать на вершину, поставить галочку и убежать. Мы специально едем на два дня с ночевкой, чтобы пообщаться, посидеть у костра. У нас дружная туристическая семья, мы выделяем для этого целые выходные. Нам неинтересны просто забеги, выпучив глаза. В этот раз в планах, кроме горы, также заехать на гранитный карьер и разведать дорогу до Кривой Литовки в первый день. И несколько хозяйственных задач — опробовать тент для зимней палатки и перевязать на обеих палатках оттяжки на светоотражающие. Хорошо это сделать сейчас, пока нет сильного мороза и мы ставим палатку не в темноте и не при цейтноте, как бывает зимой.
В 9.00 выехали из Находки. Едем через Новолитовск, Васильевку. В Васильевке заехали к Гришиному старинному другу Андрею Дудину (другу детства из Тамбова) с которым он очень редко видится, но часто общается по телефону. Еще дома, планируя маршрут, Гриша пытался у него узнать, какое там сейчас состояние дорог. Но ничего путного не разузнал. Так что едем наугад, без разведки.
Нарисовали план — три варианта подъема на Ручейковую, в зависимости от места, докуда доедем. Где есть поляны, чтоб встать с двумя палатками, тоже не знаем. Броды-не броды, проезжие-непроезжие? Грязь-не грязь, где там ехать? По газопроводу или вдоль реки? Разные слои карт показывают по-разному. Взяли еще на всякий пожарный болотники, на случай если придется переходить брод самостоятельно.
Я еду впереди, Леша на микрике сзади. Лужи покрыты ледком, форсируем пока без проблем. Виден свежий след, Гриша говорит, что, наверное, охотники. Постоянно какие-то развилки, объезды. В одном месте сунулись, лужа глубокая, неезженная, лед не пробитый. Побоялись, что Леша в ней застрянет. Сдаем задом на другой объезд. Так несколько раз. Время тратится, поэтому разведочные походы они такие.
Нашли нашу развилку на Сарафанский ключ направо. Вроде она проезжая, и след как раз пошел в нее. Время еще позволяет, только 11.00. Значит сначала едем на гранитный карьер.
В народе и даже на слое карты «Викимапия» его почему-то называют мраморным. Хотя мрамора там отродясь не было. Гриша помнит, когда его начали разрабатывать в 90е годы, какое-то совместное предприятие. То ли с китайцами, то ли с корейцами. Соотвественно материал шел за границу. Еще вдоль дороги периодически валялись эти прямоугольные блоки, оброненные машинами. Но потом, когда СССР развалился, стали все заводы, предприятия разваливаться, и это тоже закрылось. И все там заросло.
Пока едем дальше прямо. С правой стороны кедровые посадки. Когда Гриша тут охотился, кедрушки стояли рядами маленькие, ниже человеческого роста. Теперь тут здоровенная кедровая роща. Почти как у нас на выезде из Находки.
На развилке налево на карьер стоит опознавательный огромный развесистый кедр. Под ним небольшая поляна, где мы поставили машины. Дальше пойдем пешком, уже охота прогуляться, надоело ездить. Идти всего 1,5 км. С нами поехала в этот раз Наталья, новенькая. Она тут была месяц назад с Максимом гончим. Они тоже собирались на Ручейковую, но пошел сильный дождь, и они не знали нужной развилки, а вброд речку переходить не захотели, сапог ни у кого не было. Но на карьер они съездили, доехали прямо до него.
Мы даже не стали перекусывать, сразу стартанули. В последнее время мы не едим, пока «резина не прогреется». И так всегда в походе лопаем как не в себя. Хоть немного надо чередовать еду с физической нагрузкой.
Дорога идет на подъем, пересекает вверху газопровод. Если ехать на машине, надо там наверху осторожно. Газопровод заложен бетонными плитами, а из плит торчат длинные металлические арматурины, как противотанковый еж. Если ехать бысто и не глядя, можно напороться. Метров через 300-400 после газопровода развилка — заходить на карьер лучше по нижней дороге, а по верхней правой возвращаться.
Карьер не выглядит, как обычно выглядят карьеры — пустошь с развороченным склоном. Здесь все по-другому. В лесу правый склон сопки с крупноглыбовыми каменюками. И они то ли сами изначально так лежали, то ли им немного помогли расколоться, сделали немного взрыв. А потом в огромных камнях сверлили отверстия длинным буром и откалывали уже ровные плиты. Квадратные, прямоугольные. Метод, как у древних чжурчженей. Только те отверстия выбивали самодельным долотом. Мы наподобие такие же заготовки наблюдали в чжурчженской каменноломной фабрике под Николаевкой по Каменскому ключу. Только там они уже были все мхом заросшие, а тут относительно свежие.
Прикольно, полазили между этих просверленных валунов, интересно выглядят, необычно. Такие ребристые параллелепипеды. Очень много. Группа немного разделилась, одни пошли низом, другие прямо через валуны, зато сделали много разных фоток. Вообще там можно целый день лазить, с разных ракурсов виды разные. С голубым небом особенно красивые. Но когда много зеленки летом, наверное, будет хуже видно.
Потом забрались на открытую вершинку. С нее видна гора Васильевская, она как раз на развилке нашего Сарафанского ключа. А за ней треугольная пирамида горы Ручейковой. С Фалазы, Россыпей она тоже смотрится, как правильная пирамида. Похоже на гору Календарь в Лазовском районе, как она видна с Сестры.
Очень нам понравился этот карьер. Есть желание сюда завернуть еще раз, показать другим, самим подольше все облазить. Вернулись обратно по верхней дороге. Потом они снова сошлись вместе.
Гуляли около 2х часов. Как раз проголодались, и время обеда подоспело. Резина хорошо прогрелась. Обед в Траверсе — это отдельная песня. Дома в жизни так не поешь. Пироги разных видов, запеканки с тыквой, манник, печеночные котлеты, жареный палтус, морская капуста, селедка под шубой и форшмак, пирог с жимолостью под названием Буреломная рапсодия, пельмени с подливкой из жареного лука и много разных других самодельных деликатесов. «Почки заячьи верченые, головы щучьи с чесноком…» У каждого свое персональное блюдо. А попробовать хочется все. Так и получается, что у нас обед такой, как раньше делали огромные застолья со всякими самодельными яствами. Заморили червячка.
— Ага заморили! Убили напрочь таким изобилием. Теперь червячок не скоро поднимется.
Едем искать место ночевки и место подъема на гору Ручейковую. Вернулись на 1,5 км назад, свернули в ключ Сарафанский. Буквально через 300 метров хорошая поляна и после нее брод через речку. Брод вполне проездной и поляна всем понравилась. Но наш подъем на гору чуть подальше. Разведаем, пока есть время. Может подтянем поближе к хребту и там встанем на ночлег, если будет вода.
Поехали дальше. Гриша ничего не узнает. Раньше здесь было все сто раз хожено-перехожено ногами, был обычный лес и старая заросшая грунтовка. А теперь по распадку выросли огромные отвалы грунта, просто горы с террасами, между ними какие-то квадратные озера. Марина говорит, что здесь добывали золото. Но уже тоже все брошено, зарастает вейником.
Подъехали к нашему подъемному хребту, туда уходит более жидкая дорога. По ней видны следы охотников. Ключик есть, жидковатый, но место стало настолько неприглядное из-за этих карьеров золотарей, что вставать тут на ночлег нет никакого желания.
Решили вернуться назад на ту поляну возле брода. Она красивая.
Всего лишь 14.00, а мы уже ставим лагерь. На будущую ночь обещали дождь, поэтому мы решили подготовиться. Уже несколько раз нас в зимней палатке застигал дождь или мокрый снег, и она сильно протекала. Один раз лет 8 назад мы даже пробовали пошить из полиэтилена пирамидальный тент на крышу палатки. Дома высчитывали синусы-косинусы, тангенсы-котангенсы, еле как кроили дома в зале эти клинья. Шила я на машинке, проклеивала швы скотчем. И все оказалось зря. В итоге этот тент не подошел по размеру, угол оказался не тот, и он не сел на палатку. И в тот поход тоже все в палатке плавали. А просто обычный тент над зимней палаткой не натянешь, труба от печки мешает. Заднюю часть еще худо-бедно можно прикрыть, а передняя часть, где лежат 2-3 человека, вход и печка, всегда оказывается под дождем.
В этот раз мы заранее (в предыдущем походе) еще раз сняли размеры с палатки. Пересчитали по теореме Пифагора катеты и гипотенузы — пришлось вспомнить школьное детство. Разложили у себя во дворе полиэтилен и полдня кроили клинья. Потом дома склеивали с двух сторон армированным скотчем. Теперь будут ходовые испытания.
Еще я на Озоне выписала светоотражающие оттяжки для палатки. А их у каждой палатки девять. Вечно в темноте на них народ натыкается-спотыкается. А зимой темнота эта полпохода длится. Уже пробовали и туалетную бумагу вешать, но на такое количество веревок не навешаешься. Короче в этот раз у нас будет апгрейд палаток, как модно нынче говорить. Как раз хорошо все испытать, пока нет сильного мороза.
Как обычно, при установке лагеря, у нас каждый знает, что делать. Никому ничего говорить не надо. Парни и часть девушек заготавливают дрова. Четверо ставят палатки. Гриша занимается костром. Я — ужином. Специально обученные люди добывают «рога» для палатки.
Перевязали оттяжки на новенькие. Примерили полиэтиленовый тент. Слава Богу, в этот раз тангенсы с косинусами сошлись. Тент сел как надо. Теперь надо вырезать дырку под трубу и как-то защитить полиэтилен от расплавления. В палатке у нас в качестве разделки сделаны два жестяных кольца, скрепленные заклепками. Здесь ни колечек, ни заклепочника нет. Поэтому мы с Лешей смастерили импровизированную разделку из валяющейся рядом жестяной пивной банки. Раскроили ее как оригами, согнули зубцами внутрь, надели на дыру, держится. Голь на выдумку хитра.
Над второй маленькой палаткой натянули тент домиком. Но передняя часть все равно торчит за трубу. Пока так и не придумали, как ее можно закрыть от дождя.
Хорошо этим всем заниматься, когда руки не отваливаются от мороза и не в темноте, как обычно мы зимой приходим на лагерь. Так как зимой и так световой день короткий, а еще полдня занимает дорога.
Парни делают инфраструктуру — лавочки вокруг стола. Спокойно заготавливаем дрова, хотя мороза не ожидается, просто по-привычке. Готовим борщ. Мы часто в походе делаем такие блюда, где много ингредиентов. Чтоб все поучаствовали в раскладке.
В 20.00 уже все наелись и нас окружает кромешная ночь. Речка приятно шумит, тихо, тепло, периодически выглядывают звезды. Еще часа полтора просто сидим у костра, беседуем, строим планы на будущий год. Не очень похоже, что ночью будет дождь. В девять — полдесятого народ расползается по палаткам спать. Дома в это время только самая активность начинается, никогда не получается лечь спать как рекомендуют йоги и британские ученые. Поэтому в походе я, как правило, высыпаюсь гораздо лучше, чем дома или на работе. Потому что ложимся рано и встаем рано, как положено по науке.
Гриша обещал не усердствовать сильно топить печку. Но первую половину ночи он только приноравливался к дровам, и пару раз снова раскочегаривал до сауны. Если бы был Серега, он снова бы ушел спать на улицу. Дождь ночью все-таки был — пару раз по одной минуте припускал. А оттяжки ночью как светились классно — палатка была похожа на гигантского осьминога. Но поскольку они светоотражающие, они светятся не сами по себе, а только когда на них светишь фонариком. Очень полезный лайфхак.
Встали в 6.00. Сварили каши, позавтракали. Погрузились в машины и поехали через брод до золотарных карьеров. Там оставили машины. И пошли в свой распадок. Вчера охотники здесь были, след именно тут. Они возвращались через нашу поляну и брод, но даже не остановились поздороваться. Дикие какие-то.
Погода сегодня туманная, сплошная облачность, голубого неба не видно. Тепло. Прошлись по дороге метров 200, и она начала заворачивать вправо к соседнему хребту, по которому мы планировали спускаться. Бросили дорогу, полезли на наш хребет. Подъем пологий, приятный. Лес относительно чистый — ни бурелома, ни больших кущерей, ни лиан. Сначала чистый дубняк и пихта цельнолистная. Выше хребет становится более острым, появляются кедры и другие виды деревьев. Много клена ложнозибольдова, он еще не полностью сбросил свои красные листья, они сморщенные, скрученные, но висят на ветках. Наверное, золотой осенью здесь красиво. Встречаются диморфанты, даже довольно толстые.
Отдыхаем через 40-50 минут. Немного виден соседний хребет, а вершина в облаках.
По хребту идет подобие тропы. Ходят редко. Вчера видимо охотник прошел. На деревьях очень старые зарубки с 2х сторон, уже заросшие. На тропе на кустах заломки с висящей веточкой — так делают только охотники. Но не свежие, не этого года. Подъем очень комфортный. И хребет читаемый, редко приходится подглядывать в навигатор.
Уже ближе к вершине туман настолько сгустился, что с деревьев начало капать. Да и ветерок усилился. Надели плащи, утеплились. Немного каменных выходов, обходим их то слева, то справа. Небольшой крутяк, раз-раз — и мы уже на треноге. Она вынырнула внезапно из тумана, как чертик из табакерки. Ур-р-ра!!! Поднимались ровно 3 часа. Не торопясь, с перекурами-перекусами.
Сфотографировались вместе с флагом. И пошли в сторонку обедать, спрятались за склон от ветра, чтоб не дуло. Девчонки на треноге устроили фотосессию в разных ракурсах. Видимо по физике не добрали, решили на треноге оторваться. И прыгали, и наверх залазили, и по-всякому вокруг нее обвивались.
А мне интересно, когда ее ставили, наверное, все-таки вершина была хоть немного открытая. Ведь наверху треноги стоит деревянный цилиндр, раньше его красили в белый цвет и как раз использовали для триангуляции. Смотрели с соседней вершины и засекали расстояние. Так геодезисты делали карты, когда не было спутников. Столько сил затрачивалось на это все, просто жуть. Почитаешь Федосеева, и диву даешься, насколько люди были заинтересованные, преданные своему делу. В таких условиях, с примитивной снарягой, месяцами бродили по тайге, ставили все эти треноги. А мы на них сейчас, как обезьянки, висим.
А вот почему второе название у горы Ручейковой — Японка, я нигде не нашла. Но не исключено, что с тех же времен, что и озеро Япон на Лазовском перевале, и «японская тропа» под Тигровым. Это когда после ВОВ в сороковые годы японских военнопленных использовали на лесозаготовках.
Сейчас на подъеме нам встретились только пара старых волоков с распиленными деревьями и пнями. Уже давно заросшие. А следов от того страшного пала 12-ти летней давности, когда мы с Гришей шли с корзинками через сажу по полыни, тоже практически не осталось. Как будто мы на другую гору поднимались.
Видимости так и нет. Все в тумане. Прошли чуть дальше, где на спутниковом слое была видна россыпь — с нее тоже ничего не видно. Спускаться планировали соседним хребтом. На него и выруливаем потихоньку. Прошли вниз метров 150. Смотрим — хвост отстал сильно. Что-то видать случилось. Ждем.
Оказалось, Леша потерял ключ от машины. Он положил его в карман куртки Снаряжение, а карман открыт, замок не застегнул. Так несколько лет назад он уже терял из этого же кармана телефон. И где он его выронил, неизвестно. Лес огромный, дубняк с толстым слоем листвы, даже наших следов не видно. Разве его найдешь. И еще дело осложняется тем, что машина-то чужая, арендованная. Запасной ключ вообще неизвестно существует ли в природе. Дело принимает интересный оборот. Вроде бы легкая прогулка, обещает обернуться большими проблемами.
Пытаемся выяснить, где он мог его выронить, когда видел в последний раз. Вроде бы, когда мы переодевались в плащи перед финальным подъемом на гору. Но это не точно. Но если есть хоть один шанс из миллиона найти этот ключик, надо его использовать.
Гриша уже проигрывает в уме сто разных способов, как попытаться завести машину без ключа. Это только в фильмах легко — соединил два проводочка и все, машина поехала. На самом деле так не бывает. Можно попробовать чужим ключом, только чтоб тоже была Тойота. Звонит с вершины своему другу Андрею Дудину из Васильевки, просит выехать нам навстречу через час со своим запасным ключом. Но надежды на это очень мало.
Еще вспоминаем, сколько раз помогала нам Коханова Надежда Павловна. Это такая известная легенда про женщину, находящую пропажи. Нужно ее просто хорошо попросить.
У многих из нас уже есть такие истории, когда потерянная, казалось бы, навсегда вещь при черти каких обстоятельствах внезапно чудом находилась. Но бывало, что и не находилась. Уже одних только телефонов в походах потеряно штук пять.
Возвращаемся обратно на треногу. Шерстим место нашего обеда — ничего. На спуске нашу тропу практически не видно. Разворошенные листья то есть, то нет, а может это вообще от кабанов. Так пройдешь мимо в 30 сантиметрах и ничего не заметишь. Какой уж тут ключ. Спускаемся до камней, где мы переодевались. Хорошо еще место относительно приметное. Гриша там оставил в развилке дерева найденную раньше старую консервную банку. Как будто специально место пометил. Пытаемся восстановить, где Леша стоял, когда переодевался, прочесываем склон. Листьев много. Ключик одиночный, такой же рыжий, как листва, с маленьким зеленым брелком из трубки. Просто иголка в стоге сена.
И что вы думаете? Буквально через 5 минут восторженный крик Марины! Ур-р-ра!!! Вот он!!! Мы в шоке!!! Это просто невозможно найти такой маленький ключик в таком огромном лесу. Но мы использовали тот самый один шанс из миллиона! И место как раз напротив той банки.
Что это было? Стечение обстоятельств? Проверка нашей группы, как мы в очередной раз выкрутимся из непреодолимых трудностей? Или просто чудо?! Скорее всего все вместе.
Оставляем, по традиции и от расчувствования, для гномиков — лесных жителей всякие вкусняшки. И Кохановой Надежде Павловне огромное спасибо. Просто камень с души упал. Гриша звонит снова товарищу. Ехать не надо, ключ нашелся.
Наверное, и без ключа мы что-нибудь бы придумали, но это «что-нибудь» по любому было бы более энергозатратно, долго и проблематично.
Не получилось нам спуститься по другому хребту. Фигня, в следующий раз спустимся. Мы все под впечатлением от произошедшего. И от потери, а еще больше от внезапной находки. Идем, галдим, обсуждаем. И тут вроде какие-то голоса. Показалось что-ли? Еще ниже спустились. Кричим:
— Эге-гей!
Они отвечают.
Люди идут нам навстречу. Хотя вероятность тут встретить людей почти такая же как найти ключ от машины. Сильно приближенная к нулю. Подходят. Двое молодых парней. Из Владивостока. Постояли, пообщались с ними. Михаил и Вячеслав. Они собирают Синего пешеходного слоника. Вчера были на горе Лазовской, а сегодня приехали на Ручейковую. Они удивлены. Думали, что туристы здесь практически не ходят. Услышали наш крик, когда мы кричали «Ур-р-а!» на весь лес и обалдели. Про Траверс не знают, хотя во Владивостоке про нас многие уже слышали. Мы поделились с ними своей визиткой. Вот так, если бы мы шли по соседнему хребту, то с ними бы не встретились. Судьба.
Вниз спустились за 2 часа. Попробовали для интереса завести автобус нашим ключом — вообще не лезет. У Алексея Партизанского тойотовский ключ, тоже даже близко не подходит. Так что чужим ключом был бы не вариант.
Вернулись в лагерь, еще раз перекусили, запарили лапшу. Собрали палатки.
На обратном пути несколько раз путались в развилках, заезжали в грязюку, гальмовали и переезжали по полям. Ближе к Васильевке заехали на памятник разбившемуся вертолету.
Когда Гриша тут был последний раз, стоял просто бетонный куб с металлической табличкой, выгравированной от руки. Там были фамилии только членов экипажа. Он всегда думал, что это военные летчики разбились.
Сейчас группа Авиапоиск установила там обелиск и красивую табличку с подробными обстоятельствами трагедии и список всех погибших. Это был пассажирский вертолет МИ-4 Владивосток-Находка. У него загорелся двигатель, и он упал и сгорел. Погибли все — и пассажиры, и экипаж. Было 8 пассажиров, среди них один ребенок. Случилось это 10 мая 1968 года.
На памятнике стоят красивые стаканчики для свечей, цветы, памятник покрашен. Видно, что за ним ухаживают. Оказывается, такая тут была трагедия. А мы и не знали.
Дальше доехали до дома без происшествий.
Такой у нас получился ПВД — поход выходного дня. Наполненный и новыми открытиями, и чудесами, и общением с близкими по духу друзьями. Ходите в походы, не сидите дома!
Автор текста: Наталья Воронкова
Фото: участников похода